Woman Journal

Временные различия дополняются пространственными (речь идет, ра-
зумеется, о социокультурных понятиях пространства и времени). Ценнос-
ти универсальности (диффузности), присущей моде, противостоит цен-
ность социокультурной замкнутости, присущей обычаю. Отсюда резкое и
однозначное противопоставление понятий “мы” и “они”, “свое” и “чужое”
при регуляции посредством обычая и нечеткость такого противопо-
ставления при регуляции модой”.

К традиционному типу, основанному на регуляции обычаем, относится
множество обществ, существовавших и существующих на земле. Это
прежде всего так называемые “первобытные” общества (обозначаемые в
науке также как “примитивные”, “доисторические”, “нецивилизованные” и
т.п.). Так, например, американский исследователь Ф. Кэшинг, долгое
время изучавший индейцев зуньи и усыновленный племенем, подчеркивал
у них чрезвычайную устойчивость предметных форм вплоть до мельчай-
ших деталей орнамента. Домашняя утварь, лук, стрелы, дубины и прочее
оружие воспроизводятся и используются по тем канонам, которые были
завещаны предками. Индейцы Британской Гвианы, как свидетельствовал
этнограф Бернау, “обнаруживают поразительную ловкость в изготовле-
нии некоторых предметов; они, однако, никогда их не улучшают. Они
делают их точно так же, как делали их предки до них”^. Обобщая эти и
подобные факты, известный французский ученый Л. Леви-Брюль писал:
“Самое незначительное на вид новшество открывает доступ опасностям,
оно может развязать враждебные силы, вызвать гибель самого новатора и
тех, кто с ним связан”^.

А как обстояло дело в античных обществах? Идея прогресса им почти
неведома. Напротив, известно, что мировоззрение древних греков было
пронизано идеей регресса. Так, поэт Гесиод (VIII-VII вв. до н.э.) предста-

^ Существующие формы групповой идентификации в моде, например в молодежных
группах, носят чаще всего изменчивый и игровой характер. Границы “мы” постоянно
размываются вследствие рассматриваемой ниже функции нивелирования, присущей моде.
‘° См.: Леви-Брюль Л. Первобытное мышление. М.; Л.: Атеист, 1930. С. 24.
‘ ‘ Там же. Следует отметить, что этнографы и историки, занимающиеся конкретным
исследованием “первобытных” обществ, часто и справедливо подчеркивали неадекватность
представлений об их неподвижности, так же, впрочем, как и об их замкнутости и полном
поглощении коллективом индивидуального сознания и воли. Справедливо отмечая схематизм
подобных воззрений,, эти исследователи не смогли, однако, поколебать общую адекватность
самой схемы. Разумеется, исторический материал всегда богаче тех общих понятий, в
которые хотят его заключить, и совершенно неподвижных обществ не бывает. К тому же в
названных обществах существуют циклические изменения, связанные с природными
циклами, сменой времен года и т.п. Понятно, что “неподвижность” эту необходимо понимать
в определенной системе координат, в соотнесении с другими, более подвижными обществами.
Когда мы говорим, что некий предмет находится справа, то мы подразумеваем тем самым,
что он находится справа от другого предмета; это отнюдь не мешает ему располагаться
слева от предмета, расположенного правее его.

30

вил эту идею в виде последовательной смены веков: золотого, серебря-
ного, медного, героического и железного. Вот почему воспевает он “свет-
лое прошлое”, ца которое необходимо равняться:

В прежнее время людей племена на земле обитали,
Горестей тяжких не зная, не зная ни трудной работы,
Ни вредоносных болезней, погибель несущих для смертных.
(Труды и дни, 90-92. Пер. В.В. Вересаева)

Эта особенность эллинского мировоззрения обусловила каноничес-
кий характер ремесла и искусства древних греков. В общем аналогич-
ную картину мы обнаруживаем и в Древнем Риме. У Горация чита-
ем:

Чего не портит пагубный бег времен?
Ведь хуже дедов наши родители,
Мы хуже их, а наши будут
Дети и внуки еще порочней.
(Гораций. Оды. Ill, 6, 46^f9.
Пер. Н. Шатерникова)