Woman Journal

Подводя итог рассмотрению подобных представлений древних, историк
Г.С. Кнабе подчеркивает, что в античности, и в частности в Древнем
Риме, развитие “выражалось главным образом не в росте производства, а
в росте обмена и денег, общество же, в основе своей живущее землей и
ее плодами, не могло поглотить эти деньги, обратить их на усложнение
производства, на промышленность, науку и технику, на саморазвитие. В
глубинах оно оставалось тем же примитивным аграрным организмом,
выше всего ценившим свою неизменность и свое прошлое, на них ориен-
тировавшим свои нормы и ценности. ..”^

Очевидно, что в таких условиях ни в античности, ни тем более в
первобытных обществах о моде как таковой говорить не приходится.
Так же обстояло дело и в средневековой Европе, где власть, обы-
чая распространялась на методы изготовления ремесленных изделий,
на способы обработки земли, на взаимоотношения сеньора и вассала,
мастера и подмастерья, на религиозную практику, отдых и т.д.
“…Обычай казался предосудительным главным образом тогда, когда
он был достаточно молод. Идет ли речь о какой-нибудь реформе церк-
ви или о процессе между сеньорами-соседями, авторитет прошлого мог
быть поколеблен, только если ему противопоставляли еще бо-
лее почтенное прошлое’”^, - писал известный французский историк
М. Блок.

Труд ремесленника был направлен в конечном счете на точное, часто
виртуозное, копирование традиционного канонического эталона, которому
приписывалось божественное происхождение. “…Множество различных,
но однотипных вещей являют собой как бы пирамиду; на ее вершине -
вещь, имеющая образцовую форму, которая совпадает с божественной
идеей. Задача мастера - максимально точно воспроизвести божественный

” Кнабе Г.С. Древний Рим - история и повседневность. М.: Искусство, 1986. С. 23.
^ Блок М. Апология Истории, или Ремесло Историка. М.: Наука, 1986, С. 174.

31

первообразец, степенью приближения к нему и определяется его
мастерство”^.

Одежда в средневековой Европе почти не изменялась на протяжении
столетий. До XII в. европейский костюм оставался, по существу, галло-
римским: хитоны до пят у женщин и до колен у мужчин^. Естественно,
абсолютной неподвижности быть не могло, поэтому какие-то незначитель-
ные изменения в костюме в конце концов все же происходили, например
удлинение мужской одежды в ХП в. В этом случае они вызывали резкую
критику на уровне идеологии и возмущение на уровне психологии. В из-
вестном смысле критика моды возникла раньше самой моды. Так, нор-
мандский хронист Ордерик Виталий (1075-1142) сокрушался по поводу
“безумств моды” в его время: “Старый обычай почти полностью потрясен
новыми выдумками’”^.