Woman Journal

Мода - одна из форм коммуникации, передачи информации от одних
людей другим. В процессе коммуникации ее участникам необходимо
узнавать друг друга и быть узнанными, Андеть и быть увиденными,
представляться другому и знакомиться с ним. С этой точкой зрения
демонстративность имеет важное значение. “Встречают по одежке,
провожают по уму”, - гласит пословица. Понятно, что акцент в ней
сделан на второй части, но и первая сама по себе не лишена смысловой
нагрузки: встречают-то все-таки по одежке. В переводе с фольклорного
языка это означает, что демонстративность существенно способствует
коммуникации в условиях, когда последняя носит непродолжительный и
неглубокий характер. А такой тип коммуникации занимает значительное
место в современную эпоху с ее динамизмом и множеством поверхностных
контактов. Отсюда потребность в быстрой и адекватной оценке субъек
тов общения, с одной стороны, и быстрой экспрессивной демонстрации
своего Я - с другой.

Наличие демонстративности в ценностях моды обусловило то едино
душие, с которым и теоретики, и обыденное сознание совершенно спра
ведливо относили и относят ее к поверхностным сторонам человеческого
существования. Действительно, в моде понятия “быть” и “казаться”, по
существу, совпадают. Мода не может быть скрытой, глубинной, она не
пременно должна быть “на виду”. Даже если участник моды следует ей из
конформных побуждений, хочет не выделяться, а, напротив, быть неза
метным, все равно он должен эту “незаметность” как-то продемон
стрировать.

Очевидно, что значение демонстративности уменьшается по мере
углубления и увеличения продолжительности коммуникации между инди
видами и социальными группами.

Наконец, еще одна “внутренняя” ценность моды - игра. Подобно де-
монстративности, игра занимает важное место в животном царстве и пред-

21

ставляет собой универсальный элемент культуры. Еще Платон доказывал
ценность игры, считая, что человек - одновременно игрок и игрушка, что
он обречен и должен играть: “Надо жить играя”T. Известно, что
некоторые теоретики искусства считали игру основой художественного
творчества, а Ф. Шиллер видел в ней специфику собственно человеческой
деятельности.

Особое внимание проблеме игры уделил голландский культуролог
и. Хойзинга в своей известной книге “Homo Ludens” (”Человек играю
щий”, 1938). Он отметил, в частности, что игра носит добровольный ха
рактер и находится за пределами “обычной”, “реальной” жизни*’. Игра
тесно связана и перекрещивается с областью эстетического. В современ
ном обществе Хойзинга констатирует упадок, “атрофию” игрового
элемента, а это для него тождественно упадку культуры в целом; игра
вырождается в инфантильность, наиболее тревожное выражение которой
- стадность**.