Woman Journal

В принципе против такого объяснения трудно что-либо возразить, но
дело в том, что авторам, по существу, нечего больше добавить к этому
бесспорному тезису, кроме спорного и не обосновываемого достаточно
серьезными аргументами вывода: “Социокультурные напряжения и неупо-
рядоченность, вероятно, порождают напряжения и нестабильность в
моде”^. Так, констатируя высокую степень изменчивости базового образ-
ца европейской женской одежды в периоды 1787-1835 и 1910-1936 гг.,
А. Крёбер и Д. Ричардсон объясняют эту изменчивость в конечном счете
пертурбациями европейской истории: в первом случае - Великой фран-
цузской революцией, наполеоновскими войнами, революцией 1830 г. во
Франции и т.д., а во втором - политической напряженностью начала
1910-х годов, первой мировой войной и социально-политическими колли-
зиями последующего периода^. А как же промежуточный период, захва-
тывающий две трети XIX и начало XX в. и характеризуемый относитель-
но высокой стабильностью стилевых признаков в одежде? Здесь Крёбер
вынужден сделать натяжку и объявить “золотой” XIX в. эрой мира и
спокойствия’^, хотя, как известно, в отмеченный период имели место ре-
волюции 1848-1849 гг. в Европе, мощные классовые выступления проле-
тариата, франко-прусская война. Парижская коммуна и т.д.

Анализ моды как особого социального явления в работах Крёбера и
Ричардсон, по существу, отсутствует. Изменения в женской одежде, кото-
рые они констатируют и связывают с социальной напряженностью, за-
частую, вероятно, вообще не относились к разряду модных изменений (на-
пример, изменение стилевых параметров одежды в результате резкого
понижения жизненного уровня во время войн и т.п.).

В конечном итоге изъяны объяснений подобного рода коренятся в том,
что модные значения неосознанно помещаются внутрь объектов (одеж-
ды), а это серьезная семиотическая ошибка: значения отнюдь не находят-
ся внутри самих знаков и не сводятся к их материальному воплощению.
Модные значения так же не сосредоточены собственно на длине или
ширине юбки, как на самой желтизне, треугольной форме или красном
окаймлении предупреждающего дорожного знака нет никакой опасности.
Подобно тому как в знаке опасности нет самой опасности, в длине или
ширине юбки как таковой нет модности: последняя, как мы видели,
заключена в ценностях, обозначаемых определенной длиной или шири-
ной.

‘ ^Richardson ].. Kroeber A. Three centuries of women’s dress fashions: A Quantitative analysis //

Kroeber A. The Nature of culture. P. 372.
“Там же. С. 371.
‘^Там же. См. о том же более позднюю работу А. Крёбера “Style and civilizations” (lthaca;

N.Y.,1957.P.II).
‘^Гамже.С. II.

Аналогичные представления о взаимозависимости одежды и социаль-
ных процессов были распространены и у нас в стране после революции.
Они лежали б основе многочисленных проектов приведения одежды в
соответствие с новым социальным строем. Характерным примером такого
рода представлений и ожиданий может служить статья В. фон-Мекк,
опубликованная в 1923 г. в московском журнале “Ателье”. Отмечая отно-
сительную стабильность моды XIX в., отсутствие резких скачков и
изменений в одежде, автор объясняет это тем, что “революции XIX в.
скорее являлись результатом борьбы политических партий, а не клас-
сов (?), а кроме того, охватывали слишком краткий промежуток
времени’”^.