Woman Journal

Для формирования адекватного представления о мире вещей и потреб-
ностей в них все еще остается актуальной задача расширения понятия
функциональности в теории и практике дизайна. До сих пор оно нередко
осознанно или неосознанно, прямо или косвенно отождествляется с ути-
литарной функциональностью. В лучшем случае “функциональное” часто
рассматривается в дихотомической паре с “эстетическим”, так как если бы
эстетическое представляло собой не особую функцию наряду с другими, а
некую анти- или не-функцию.

Четкое осознание того факта, что вещам неотъемлемо присущи мно-
гообразные значения и функции в жизни человека и общества, способ-
ствует и более глубокому пониманию утилитарных функций.

В этой связи уместно вспомнить, в частности, слова А. Грамши о со-
отношении эстетического и функционального в архитектуре: <Нигде не
сказано, что “украшение” не является элементом функциональным. Оно
не носит узкофункционального характера, как, скажем, и математические
вычисления>^

Исследование “структуры” и “истории” разнообразных функций в раз-
личных вещных воплощениях, по существу, остается задачей будущего.
Необходимо также признать роль функционально избыточных, функцио-
нально нейтральных и дисфункциональных по отношению к потребностям
элементов в развитии культуры вообще и мира вещей в частности.

Процесс превращения вещных потребностей-состояний в стремления и
установки, направленные на определенные вещи, представляет собой про-
цесс реализации и “объективации” этих потребностей. Исторически возни-
кая как потребности в функциях (в отмеченном широком понимании), они
приобретают вещное воплощение и как таковые приобретают отно-
сительно автономный и самодовлеющий характер. Потребность в функ-
ции частично трансформируется в потребность в вещи, и первоначальная
неразрывная связь между этими двумя видами потребности становится
более слабой.
В начале существования вещи в культуре ее способность выполнять ту

‘Грамши А. О литературе и искусстве. М.: Прогресс, 1967. С. 73.
144

или иную функцию выглядит далеко не бесспорной, и зачастую требуются
значительные усилия и время для того, чтобы потребление вещи стало
социальной нормой и общепризнанной ценностью. Возникая как средство
выполнения одних функций, вещь впоследствии часто подвергается функ-
циональному и знаковому переосмыслению. Бытие множества вещей со-
провождается усложнением их значений и функций в обществе и культуре
и соответственно расширением круга удовлетворяемых ими потребностей.
Такое увеличение функциональной нагрузки, в частности, за счет усиле-
ния роли эстетических, социально-коммуникативных и прочих функций
можно видеть, например, в развитии изделий длительного пользования.

Существует, однако, и противоположный процесс уменьшения знако-
вой и функциональной нагрузки вещей. Возьмем такую вещь, как трость.
В былые времена она несла на себе большой груз эстетических и ста-
тусно-престижных значений и функций, сегодня же используется только по
своему утилитарному назначению.

Вещь вначале возникает как способ удовлетворения потребностей в
функциях, но в последующем своем существовании, когда ее потребление
становится социальной ценностью и нормой, вещь, в свою очередь, ста-
новится стимулятором и реализатором потребностей в функциях, в пер-
воначальных или новых. Реализация потребности в функциях посредством
вещи создает процесс потребления и специфическую категорию потре-
бителей.

Различия первоначальной “потребности в функциях и последующей
вытекают из того, что первая еще не реализована как вещная, вторая,
напротив, объективирована, воплощена в вещи. В первом случае еще нет
процесса потребления и социальной группы потребителей, во втором -
есть. Кроме того, бытие вещи зачастую приводит к утрате или ослаб-
лению ее связей с первоначальными функциональными потребностями,
выявляет новые значения и функции.

После внедрения нового вещного способа удовлетворения потребностей
в функциях он может либо сосуществовать со старыми способами (вещ-
ными или невещными), либо вытеснять их целиком. В последнем случае
зависимость субъекта потребностей от нового способа значительно уси-
ливается.

Некоторые из отмеченных нами явлений можно проследить на примере
электрификации и технического оснащения быта, оказавших и продол-
жающих оказывать огромное влияние на содержание и структуру бытовой
жизнедеятельности. Потребности в таких важных функциях, как инфор-
мация, художественная культура, обучение и т.п., сейчас в большой сте-
пени удовлетворяются посредством телевидения. Внедрение бытовых
электрических машин и приборов в домашний труд, как правило, умень-
шает затраты физических сил, повышает качество результатов труда и
высвобождает время для других занятий. Это озачает, что потребность в
бытовой электротехнике становится вещным воплощением, объектива-
цией потребностей в увеличении свободного времени, облегчении домаш-
него труда и высоком качестве его результатов.

Развитие электроосвещения привело к большей свободе в манипули-
ровании временем. Произошло известное стирание различий между “днев-

10 А.Б.Гофман 145

ным” и “ночным” видами деятельности. Появилась возможность более
позднего бодрствования вечером и более раннего утром, использования
вечернего и ночного времени для просмотра телепередач, чтения,
общения и т.д. Электроосвещение привело и к большой пространственной
подвижности в различное время суток. Ранее вечер для огромного боль-
шинства населения был преимущественно “домашним” временем, теперь
это время усиленных контактов и передвижений. Возникнув как способ
удовлетворения потребностей в функциях, электроосвещение в процессе
своего развития и внедрения становилось, в свою очередь, реализатором
потребностей в функциях (в частности, в свободном манипулировании
временем и пространством в темное время суток). Первоначальное
историческое соотношение “от функций - к вещи” после внедрения вещи
превращается в зависимость “через вещь - к функциям”.

В начале процесса внедрения электробытовых машин и приборов они,
как правило, сосуществуют с прежними вещными и прочими способами
удовлетворения потребностей в функциях. Так, холодильник зачастую
соседствует с погребом, электробритва - с “безопасной” бритвой, элект-
рическая кофемолка - с ручной и т.д. При таком сосуществовании у
потребителя сохраняется функциональная и психологическая возможность
(в случае поломки изделия) безболезненного возврата к старым способам
удовлетворения потребностей, степень зависимости от бытовой электро-
техники еще незначительна.

По мере дальнейшего внедрения бытовой электротехники она все
больше заполняет собой все поле потребностей в ряде функций, вытесняя
прежние формы удовлетворения этих потребностей. Соответственно уси-
ливается зависимость от новых вещных средств, выполнение тех или
иных функций оказывается более жестко связано с бытовой электро-
техникой. Выбор средств удовлетворения потребностей осуществляется
уже внутри новой вещной среды. В настоящее время аналогичные
процессы происходят в связи с компьютеризацией повседневной жизни.
Компьютер становится все более универсальным вещным средством
осуществления многих функций, удовлетворения многих потребностей, ос-
вобождая человека от забот и тем самым одновременно привязывая его к
себе. Таковы диалектика и своеобразная симметрия результатов техни-
ческого прогресса: свобода от функций и зависимость от осуществляющих
их вещей идут рука об руку.