Woman Journal

Как только речь заходит о массовой культуре, даже наиболее беспристра-
стные исследователи нередко утрачивают объективность. Случается, что
даже те деятели культуры, которые убеждены в своей приверженности
демократическим ценностям, считают своим долгом выразить отвращение
к массовой культуре, осудить ее. Чтобы каким-то образом примирить
исповедуемый демократизм с осуждением массовой культуры, используют-
ся разного рода ухищрения, в частности терминологические. “Массовая
культура” решительно противопоставляется “культуре масс”, народной,
подлинной культуре и т.д. Такому противопоставлению обычно пред-
шествует процедура сведения массовой культуры к низкопробной, пошлой
продукции, создаваемой ловкими ремесленниками и мошенниками на по-
требу неразвитой в культурном отношении массе.

В этой связи чрезвычайно важно выяснить, с каких позиций осуще-
ствляется критика массовой культуры, какие реальные альтернативы
скрываются за этой критикой. На сегодняшний день доминируют две
такие позиции, хотя внешних форм, в которые они облекаются, естест-
венно, гораздо больше. Это культурный элитизм и традиционализм (имен-
но последний часто выдается за народность). Как правило, явно или не-
явно подразумевается, что в прошлом существовал золотой век культур-
ного процветания, когда только “истинные” творцы создавали исключи-
тельно “подлинные” культурные ценности, а “истинные” ценители “по-на-
стоящему” усваивали их.

Недифференцированно критическое отношение к массовой культуре,
ее “отбрасывание” многими западными, а вслед за ними и некоторыми
отечественными теоретиками и деятелями культуры зачастую скрывает в
себе снобистскую критику масс. Разумеется, критика низкопробной про-

дукции, выбрасываемой на “рынок” культуры, не может вызывать
возражений, однако низкое качество и массовость отнюдь не сино-
нимы^.

Когда в наше время низкокачественный культурный “продукт”, на-
пример художественное произведение, получает массовое признание, ока-
зывается “в моде”, то именно вследствие его повсеместной распространен-
ности в определенный момент его низкое качество также становится
общеизвестным, “бросается в глаза”. А сколько низкопробной продукции
не получает всеобщего признания вообще, даже на короткое время, не
оказывается “в моде”? Сколько произведений культуры низкого качества,
даже будучи широко тиражированными, находят лишь горстку почита-
телей или же умирают естественным образом, едва появившись на свет?
Можно с полным основанием предположить, что таких произведений, не
получивших массового признания, гораздо больше, однако как раз вслед-
ствие своего массового непризнания они незаметны.

Авторы подобных произведений сталкиваются с соблазном выступать с
критикой массовости и моды как таковых, и далеко не все из них от этого
соблазна отказываются. С одной стороны, с такой позиции им удобно кри-
тиковать тех собратьев по ремеслу, которые почему-либо им не импо-
нируют, но получили массовое признание. Можно упрекать их в “погоне за
модой”, в стремлении к “дешевой популярности”, в подлаживании к не-
развитым вкусам массы, можно прогнозировать недолговечность их успе-
ха, говорить о дистанции, разделяющей их произведения от “высокого”,
“подлинного”, “вечного” и т.д.

В то же время, выступая под флагом антимассовости, подобные “твор-
цы” самой своей непопулярности склонны приписывать своеобразную
прелесть, мотивируя эту непризнанность своим презрением к моде, успеху
у публики с ее низкопробными вкусами и т.д. Соответственно главной за-
дачей провозглашается не совершенствование собственного творчества,
а перевоспитание этой неразумной массы, развращенной массовой культу-
рой. Низкое качество собственных произведений таким “творцам” удобно
прикрывать и компенсировать не только осуждением массовости и мод-
ности, но и неустанной апелляцией к классическим, традиционным, народ-
ным, высоким, вечным ценностям (как будто массовость сама по
себе решительно противостоит им и способна подорвать их величие). По-
добные авторы склонны провозглашать себя представителями, за-
щитниками, держателями, хранителями, продолжателями этих ценнос-
тей.

Существует даже целый слой деятелей культуры, основное занятие
которых - громкое воспевание (не исследование!) классики, с одной сто-
роны, и причисление или отлучение от классики тех или иных произве-

ло целью освободить термин “массовая культура” от стереотипных отрицатель-
ных ассоциаций социолог М. Риэл предложил заменить его более нейтральным терми-
ном “культура, распространяемая средствами массовой коммуникации” (Real M.R. Mass
mediated culture. Englewood Cliffs. N,J., 1977). Однако этот термин также нельзя признать
удачным, так как массовая культура распространяется не только средствами массовой
коммуникации.

73

дений - с другой^. И то и другое призвано обычно компенсировать их
собственную творческую немощь.

Вообще для развития культуры было бы весьма полезно от регуляр-
ного исполнения гимнов и од во славу классики, широко распространен-
ного в отечественной литературной и художественной критике, перейти к
серьезному социологическому и историко-культурному исследованию этого
явления, источников его формирования и способов существования в
культуре. (Отдельные успешные работы такого рода существуют, но они
часто теряются в общем потоке славословий.) Известно, что отношение
самих классиков к классическому (для них) наследию и друг к другу было
отнюдь не простым и однозначным. Вполне возможно, что (да простят
автору каламбур) если бы сами классики постоянно ориентировались на
классику, то никакой классики у нас бы сегодня не было.

Именно с позиций “классической”, “высокой”, “антимассовой” культуры
некоторые коллеги третировали творчество Б. Окуджавы и В. Высоц-
кого, “Машины времени” и “Аквариума”, “неофициальную” живопись и
т.д., в то время когда они уже получили широкое признание, причем
средства массовой информации либо игнорировали, либо также трети-
ровали творчество этих художников: оно активно отлучалось от высоких
и подлинных ценностей жизни и искусства и объявлялось принадлеж-
ностью низменной массовой культуры. Однако вопреки, а иногда бла-
годаря замалчиванию или же разносной и недобросовестной критике
магнитофон, концерт или выставка в неприспособленных помещениях без
всяких афиш и рекламы служили довольно эффективным средством
коммуникации с массовым слушателем и зрителем, которые находили в
этих произведениях серьезные ответы на важнейшие вопросы жизни
человека и общества.