Woman Journal

Разумеется, массовое признание в определенный промежуток времени
отнюдь не означает непременно высоких достоинств произведений, а кри-
тическая оценка слабых произведений, пользующихся массовым успехом,
крайне необходима. Формирование высоких критериев массового вкуса -
важнейшая и всегда актуальная задача, но ее осуществление реально
достигается прежде всего самими культурными творениями, а не за-
клинаниями во имя высокого, необоснованно противопоставляемого массо-
вому как таковому.

^Достоверное сатирическое описание этого типа мы находим в романе американского
писателя Р. Сильвестра, воплотившего его в образе “Прославленного”, влиятельного
театрального критика Э. Уолтона Уайлдера, который длинно и нудно писал о классике и не
признавал никаких нововведений ни в театре, ни в других видах искусства. Поскольку этот
типа актуален не только для Америки 1950 г., когда вышел роман, приводим некоторые
характеристики, данные автором своему герою. “Прежде всего, он неизменно отдавал
предпочтение мертвым драматургам перёд живыми. Или, на худой конец, драматургам
старым. Драматургам, которые так или иначе уже зарекомендовали себя. Сумасбродные
новаторы, ломавшие сценические каноны, населявшие сцену необычными характерами и
оглашавшие зрительный зал непривычными новомодными словечками, новаторы, чьи идеи
были одновременно радикальны, возмутительны и гуманны, вселяли в Э. Уолтона глубокую
ненависть и… острый страх”. “С точки зрения Прославленного театральный сезон мог бы
быть удачным в том случае, если бы во всех театрах шли пьесы только Шекспира или
Конгрива, Еврипида или Софокла, Джонсона или Шоу” (Сильвестр Р. Вторая древнейшая
профессия. М.: ИЛ, 1957. С. 272-273).

74

Уровень массового вкуса, этот некий усредненный социальный уро-
вень, бывает весьма низок, и массы далеко не всегда готовы воспри-
нять идеи “творца”, который в той мере, в какой он именно “творец”,
а не отражение, так или иначе находится “вне” (”над”, “впереди” и т.п.)
своей эпохи. Известно, что именем “народа” в XX в. совершено немало
преступлений против человечества и культуры. Выдающиеся
произведения уничтожались или запрещались под тем предлогом, что
массы это “не поймут”, что им это “не нужно”. Вольное или неволь-
ное стремление угодить массе или тем, кто выступает от ее имени,
обычно пагубно сказывается на творчестве. Вообще художник не
обязательно должен обращаться к широким массам, не обязательно
должен быть понят и принят всеми и сразу. Вполне естественно, если он
адресуется к небольшой группе единомышленников, близких ему почему-
либо людей.

Особенность нынешней ситуации состоит в том, что среди отвергаю-
щих массовую культуру оказываются и такие “творцы”, которые ниже
среднего уровня той массы, для которой они творят. И таких немало, что
как раз и объясняется массовизацией культурных процессов. Подобная
“критика снизу”, в основе которой зачастую сегодня лежит обыкновенная
зависть, не такое уж редкое, а главное, безобидное явление. Громко об-
ращаясь к массам с критикой массовой культуры, такого рода “твоМИ^ц
способны доводить ее до своего уровня. Если же они оказываются BfgR”
“властителей дум” (а такое тоже случается), то это признак и файте^>
деградации общего уровня культуры общества.

Культурная элита в конечном счете определяется не тем, ко многим
или немногим обращена ее продукции, тем более что произведение, соз-
данное для немногих, с течением времени может получить массовое приз-
нание. Дело прежде всего в том, какие именно ценности становятся мас-
совыми, а не в массовости как таковой. Ответственность “творцов” перед
обществом велика, но, для того чтобы они могли выполнять свою миссию
по-настоящему, общество обязано создавать условия для свободного со-
ревнования умов и талантов, т.е. для естественною формирования куль-
турной элиты. Именно такая элита, формирующаяся не посредством расп-
ределяемых бюрократией должностей, званий и наград, а по заслугам,
может утверждать в обществе подлинные жизненные и культурные цен-
ности.

Представим себе заведомо низкопробное произведение искусства, не
распространяемое средствами массовой коммуникации и “потребляемое” в
рамках небольшой социальной группы. Отнесем ли мы его к массовой
культуре? Отрицательный ответ подразумевается сам собой. С другой
стороны, шедевры мировой культуры могут одновременно или последо-
вательно принадлежать обоим измерениям: массовому и внемассовому.
Произведения Баха сами по себе, конечно, не возникли в сфере массовой
культуры. Однако, будучи записаны на грампластинку, магнитофонную
ленту или же, кроме того, используемые в качестве музыкального сопро-
вождения в соревнованиях по фигурному катанию, которые трансли-
руются по телевидению, они, несомненно, уже принадлежат массовой
культуре. При этом, что особенно важно подчеркнуть, они не перестают

принадлежать своему гениальному автору и никоим образом не могут его
скомпрометировать. То же самое относится и к часто упоминаемой “про-
фанированной” Моне Лизе на упаковке туалетного мыла, и к “Неиз-
вестной” Крамского на женских брошках^ и т.п.

Распространенный мотив критики массовой культуры - стандартиза-
ция, неизбежно сопровождающая ее “продукцию”. Такая критика всег-
да явно или неявно исходит либо из идеализации традиционной куль-
туры, якобы не знавшей стандарта, либо из сведения культурных
ценностей прошлого только к высшим, классическим образцам (при этом
забывают о том, что “средние” и “нижние” этажи зачастую просто канули
в Лету). Нередко современную массовую культуру критикуют за
стандартизацию с позиций высших и уникальных культурных творе-
ний. Уместно заметить, что заниматься такой критикой - значит
уподобляться человеку, который стал бы сравнивать, к примеру,
современный типовой жилой дом, построенный массовым индустриальным
методом, с каким-нибудь флорентийским палаццо XV в. и энергично
доказывать очевидные эстетические дефекты первого в сравнении со
вторым, подразумевая при этом, что хижин во Флоренции того времени
просто не существовало.