Woman Journal

В самом деле, если бы ежегодно или даже раз в столетие обновлялись
фундаментальные представления об общечеловеческих нормах нравствен-
ности, о ценности человеческой личности, о справедливости, милосердии и
других результатах социального опыта человечества, то человеческая
жизнь была бы невозможна. Она и становилась невозможной, когда под-
линно священные ценности начинали подвергаться лихорадочной ломке.
Правда, совершалось это не под влиянием моды, но под воздействием раз-
ного рода утопий, также апеллировавших к священным ценностям и при-
зывавших к решительному пересмотру всего и вся и требовавших за-
ставить “неразумное” человечество или “несознательный” народ сразу
стать счастливыми.

Совсем иное дело - распространение священности как таковой на все
социальные ценности и институты, на все аспекты поведения, на все
человеческое существование. Такая тотальная сакрализация вызывает
окостенение социальных систем и делает их нежизнеспособными в
изменяющемся мире. Тотальная сакрализация имеет такие же плачевные
результаты, как и тотальный нигилизм в отношении священного. И
конечно же, важно то, какие именно ценности сакрализуются, направлены
ли они на благо человека и общества, не формируют ли образ священного
врага (”дьявола”, “нечистой силы” и т.п.).

Сфера моды резко ограничивается и в больших социальных организа-
циях, базирующихся на принципах формальной рациональности, полезнос-
ти и эффективности. К ним относятся, в частности, мощные промышлен-
ные и торговые предприятия, фирмы и т.п. Значительная часть деятель-
ности этих организаций нередко базируется на обычае. Вырабатывается
определенный фирменный стиль, возвеличивается история организации и

^ Следует, конечно, учитывать и широкое распространение спекуляции на священных
ценностях, и их использование в отнюдь не священных целях социальными группами и
индивидами. Такой тип сознания прекрасно выражен в позиции городничего из гоголевского
“Ревизора”: городничий берет взятки и признает это, но считает, что этот грех вполне
искупается “твердостью” веры и регулярным посещением церкви. Подобную “позицию”
занимали и коррумпированные чиновники советского времени, громко провозглашавшие
свою приверженность официально утвержденным идеологическим нормам и ценностям.

38

личности ее основателей, внедряются особого рода ритуалы и праздники,
униформа, гимн и т.д. Даже в одежде влияние моды ограничивается или
осуждается. В известной книге американца Джона Моллоя “Одежда для
успеха”, содержащей практические советы в области деловой одежды,
специальный раздел, озаглавленный “Почему опасны дизайнеры моды”,
посвящен отрицательному влиянию моды на одежду делового человека^.
Согласно Моллою, модная одежда нужна только для досуга, но не для
работы. С его точки зрения, причины “опасности” модного дизайна
одежды состоят, во-первых, в римском происхождении многих дизайнеров,
переносящих на американскую почву чужие стандарты^, во-вторых, в
привязке интересов дизайнеров к интересам производителей одежды,
стремящихся выколотить из потребителя побольше денег.

Обычай - антипод моды, но это не значит, что сам он, как уже отме-
чалось выше, не может наделяться модными значениями, иначе говоря,
оказываться во власти моды. Это относится и к собственно архаическим,
и к современным его разновидностям. Даже религия, в принципе противо-
положная моде, может вовлекаться в орбиту модного поведения. В наше
время мода на религию - явление не такое уж редкое, хотя, разумеется,
распространение религиозности связано с более глубокими процессами. Ко-
нечно, религия не мода. Но мода способна наделять своими значениями
самые различные ценности, в том числе и религиозные. Разумеется, моти-
вация религиозного поведения в этом случае существенно отлична от той,
где мода не присутствует.

Теперь мы можем в общем виде ответить и на вопрос о том, когда в ис-
тории возникает мода, хотя частичные ответы выше уже давались. Пред-
шествующее изложение подводит нас к выводу о том, что мода сущест-
вовала не всегда и не везде: она представляет собой продукт историчес-
кого развития. Конечно, инновации и заимствования в культурных образ-
цах не могли не иметь место, так как человеческая, и в особенности соци-
альная, реальность открыта к изменениям и обменам по самой своей при-
роде, динамичной и живой. Конечно, во всех обществах так или иначе
культивировались присущие моде ценности игры и демонстративности. Ко-
нечно, всегда и всюду находились чудаки и маньяки, честолюбцы и за-
вистники, творческие личности и революционеры, отступники и преступни-
ки, вносившие те или иные изменения в господствующие образцы, дикту-
емые обычаем. Но не они “делали погоду”. На протяжении веков и на
Западе, и на Востоке .господствовал “нормальный” социальный тип,
управляемый обычаем, который для данного типа представлялся, в свою
очередь, не только “нормальным”, но и единственно возможным.

Правда, историки писали о расцвете моды в императорском Риме, при
бургундском дворе XV в., в кругах европейской знати XVIII в. и т.д.^ Бес-
смысленно утверждать, что они “неправильно” использовали понятие

^ Molloy J. Dress for success. N.Y., 1975. P. 4-5.

^ Здесь опять-таки обращает на себя внимание связь антимодных установок с отри-
цательным отношением к “чужакам”.
^ См” например: Алпатов М.В. Всеобщая история искусств. М.; Л.: Искусство, 1948.

Т. 1. С. 21.

39

моды применительно к этим обществам, но можно уточнить, какая
реальность в действительности скрывалась за употребляемым в данном
случае понятием. Во-первых, речь идет о незначительных в количест-
венном отношении, чрезвычайно малых островках изменчивости в море
неподвижности. Эта изменчивость касалась очень узких секторов куль-
туры, социального поведения и социальных слоев (знати). Во-вторых, это
были лишь зачаточные формы, эмбрионы того явления, которое впослед-
ствии развилось в то, что мы сегодня называем модой. Очевидно, не
всякое изменение в культурных образцах, в том числе в области одежды,
вызвано модой.